«Вознесшаяся вошь»: как в Италии XIX века замужество могло стать поводом для насмешек
«Некоторые из описываемых на этих страницах событий вымышлены, другие произошли на самом деле: вы, как и я, можете прочесть о них на страницах различных газет, выходивших в Италии в последнее двадцатилетие XIX века. То же относится и к персонажам — как придуманным, так и реальным», — пишет Бьянка Питцорно в предисловии к своему роману «Сомнамбула». Его главная героиня — женщина, которая зарабатывает, впадая в транс и давая ответы на вопросы, с которыми к ней приходят жители города. Для ее клиенток это способ решить проблемы, не посвящая в них мужей и духовников, для нее самой — источник заработка и независимости. С разрешения издательства «Бель Летр» Forbes Woman публикует отрывок.
На каждую из клиенток Офелия Росси заводила записную книжку, куда вносила все собранные сведения, включая имена родственников и друзей, а для тех, кто хоть раз побывал у нее на сеансе, отмечала также характер, манеру общения и реакции, которые возникали у них на то или иное «пророчество».
Отдельные тетради предназначались для событий, вызвавших в городе наибольший резонанс, и их участников, для представителей властей, выдающихся людей — в общем, всех тех, о ком упоминали больше одного раза. Она знала, что никто из них никогда не явится со своей проблемой на виа дель Фьоре Россо, но эти сведения в любом случае могли пригодиться, если вплести их в ответы на запросы клиенток.
Была, впрочем, в Доноре и одна синьора, от которой Офелия никак не ожидала запроса. Чему была только рада, поскольку, судя по тому, что сомнамбула о ней знала, в этом — крайне маловероятном — случае получила бы в довесок сплошные проблемы. Тем не менее она добросовестно занесла в записную книжку, посвященную этой особе, все касающиеся ее сведения: впрочем, раздобыть их оказалось нетрудно. Синьора Беатриче Дессарт — точнее, маркиза, как она требовала себя называть, — была одной из самых примечательных жительниц города, а также предметом разнообразных пересудов, которые сама же и подпитывала, будучи убеждена, что они вызваны лишь всеобщим восхищением, приправленным толикой зависти. Донорцы же над ней посмеивались, одни — с добродушным снисхождением, другие — с презрительной холодностью. Мнение донны Беатриче Дессарт о себе самой сильно расходилось с мнениями сограждан. Сходились все лишь в одной немаловажной детали: синьора, или маркиза, была несметно богата. Однако то, как она достигла такого богатства, оценивали по-разному. До сих пор Офелия воздерживалась от однозначного суждения, но, учитывая личный опыт и секреты, которые она день ото дня узнавала о людях, казалось бы, безупречных, склонялась скорее к снисходительной улыбке, нежели к холодности. В высшем свете Доноры маркизу, напротив, по большей части считали, пользуясь местным выражением, «вознесшейся вошью», выскочкой, парвеню, насмехаясь над ней и ее притязаниями на значительность и благородство. Самые доброжелательные — и те считали ее всего лишь чудачкой, городской сумасшедшей.