«Двести лет аксиомы бюджетной политики остаются неизменными — мы продолжаем их проверять»
Главный экономист Сбера и ВЭБ.РФ Александр Исаков — об инфляционной памяти и бюджетном мышлении
Современную экономику едва ли можно уложить в представление одной конкретной теории — например, Джона Кейнса или Карла Маркса. Те, кто сегодня определяет правила экономики и изучает ее, используют науку классиков иначе — как ключ к тому, чтобы придумать и создать новые источники полезных данных, объясняет Александр Исаков. Он руководит Центром макроэкономических исследований Сбера, а с недавних пор назначен главным экономистом ВЭБ.РФ. «Эксперт» поговорил с ним о том, как меняются инфляционные ожидания россиян, почему строить прогнозы стало сложнее и какие принципы бюджетной политики остаются неизменными со времен Александра I.
Экономисты Майкл Вудфорд и Роберт Холл получили Нобелевскую премию «за микроэкономические основы макроэкономической стабилизации». Что это значит?
Холл и Вудфорд предложили свежие подходы к пониманию поведения домохозяйств и компаний. Их теория опирается на формальные модели рационального долгосрочного планирования — или формирования ожиданий — как основы решений по потреблению, инвестициям. Прежняя эконометрика опиралась на общие зависимости без глубокого обсуждения экономических механизмов, которые лежат в их основе.
Например, рост кредита обычно совпадает с ростом инвестиционной активности — большие старо-кейнсианские модели формализовали такие наблюдения в простые уравнения. Вудфорд и Холл попробовали вывести решения из задачи оптимизации потребления за всю жизнь (попытались объяснить, как люди решают, сколько тратить сегодня и сколько откладывать на будущее, исходя из доходов, на которые рассчитывают в течение жизни. — «Эксперт»). Понимание такого поведения лежит в основе решений центральных банков по денежной политике — как изменение ключевой ставки влияет на решения людей и предприятий, меняет их ожидания.
Можно сказать, что именно с опорой на идеи Вудфорда и Холла сегодня работают центральные банки, в том числе российский?
Отчасти. Теоретическое описание, согласно которому мы потребляем сегодня исходя из представлений о доходах до конца карьеры, не всегда соответствует данным. Регуляторы используют модели с идеями Вудфорда и Холла. Но теоретические модели — это небольшая и, скорее, сжимающаяся часть механизма принятия решений центральных банков. Их вытесняют эмпирические, основанные на данных подходы — вряд ли есть более расхожая фраза среди центральных банков, чем «давайте дождемся данных»…
Теория может подсказать, на каких данных стоит сосредоточиться и какие новые индикаторы следует создать. Например, инфляционные ожидания не существуют в сыром виде. Попытки ЦБ их оценить — это результат мышления от теории. Теория — это способ придумать или создать новые источники данных, чтобы опираться на них.
Исследования показывают, что память о пережитой гиперинфляции сохраняется очень долго. Как управлять такими ожиданиями?
Такая память есть. Некоторые регуляторы публикуют решения отдельных членов комитетов по денежно-кредитной политике, и одно исследование смотрело на то, как они голосуют. Те в совете директоров, кто пережил всплеск инфляции, склонны принимать более жесткие решения.
Но, мне кажется, инфляционная память не настолько долгая, как представляется: мы готовы радикально пересматривать свои представления, если для этого есть сильные стимулы. Здесь опираюсь на собственный опыт: мой профессиональный путь начался в Банке России, когда мы готовили переход к современному режиму денежной политики — плавающему курсу и таргетированию инфляции. Работа над программой и международный опыт убедили меня в том, что при известном уровне поддержки центральные банки стран со схожей структурой экономики добиваются успеха в снижении инфляции. Этот взгляд заметно отличался от консенсуса среди рыночных экономистов и моих новых коллег после перехода в инвестбанковскую отрасль — я был уверен, что ЦБ снизит инфляцию до 4%, рыночный консенсус состоял в том, что инфляция останется около 8% из-за структурных особенностей российской экономики. В 2014–2015 годах (инфляция 11,4% и 12,9% соответственно) многие коллеги этого взгляда не разделяли.